Применение английского в качестве принятого языка научного общения принесло английским исследователем, США и других англоговорящих стран не только лишь достоинства, да и проблемы. Эксперт по научному переводу и геолог Скотт Монтгомери выпустил книжку "Does Science Need a Global Language?", в какой указал на значимые проблемы, поднявшиеся перед англоговорящими учеными. В рецензии, которую опубликовал Science, упоминаются две: сужение научного кругозора и денационализация британского.Согласно точки зрения Монтгомери, изначальное владение английским языком на самом высочайшем уровне дает фальшивое чувство собственного приемущества. Исследователи, которым не надо учить забугорный язык для публикации собственных работ, приобретают дополнительное время, но заместо теряют возможность просматривать статьи на вторых языках, тогда как специалисты из других стран могут в конечном итоге писать и просматривать на английском, сохранив возможность доступа к инфы на собственных языках.Исследователь приводит как пример работу вирусологов: когда в Китае происходят вспышки птичьего гриппа, большая часть более важных сведений публикуется сначала на китайском.
Монтгомери гласит на японском, французском и германском вприбавок к британскому языку , но вычисляет более ответственным познание китайского и испанского языков. Он также отмечает, что в критериях, когда большая часть ученых применяет британский язык, безупречность грамматики или фонетики становится не настолько уж несет ответственность: все равно многие из участников международных конференций не сумеют оценить отличия.Британский язык, согласно точки зрения Монтгомери, стал денационализированным языком науки. Ученый выделяет, что без освоения английского рассчитывать какой-нибудь стране на развитие науки нереально, но вместе с этим было бы некорректностью англоговорящим исследователям отрешаться от исследования вторых языков.
Согласно публикационному рейтингу издания Nature, германские институты из общества Макса Планка занимают третье место в мире, на 5-ое попадает французский центр научных изучений CNRS, девятое занимает институт Токио, а десятое – швейцарский Федеральный технологический институт.